
Опустившись на колени рядом с мальчиком, Алексей Петрович быстро осмотрел его. Ребёнок был без сознания, на виске виднелась глубокая рана, из которой сочилась кровь.
— Что случилось? — спросил он, доставая из саквояжа бинт и антисептик.
— Он… он упал с качелей, — всхлипнула женщина. — Я отвернулась всего на секунду…
Алексей Петрович кивнул, не отрывая взгляда от раны:
— Как его зовут?
— Миша… Мишенька…
— Миша, если ты меня слышишь, постарайся не двигаться, — спокойно произнёс врач, обрабатывая рану.
Мальчик слабо застонал, его веки затрепетали.
— Вызвали скорую? — спросил Алексей Петрович, обращаясь к толпе.
— Да, уже едет! — отозвался кто-то.
Закончив с перевязкой, врач бережно приподнял голову мальчика, проверяя, нет ли других повреждений. И тут его взгляд упал на лицо женщины, склонившейся над ребёнком. Сердце Алексея Петровича пропустило удар.
Эти глаза… Он узнал бы их из тысячи. Карие, с золотистыми крапинками, сейчас полные слёз и страха. Лицо, которое он не видел почти шесть лет, но которое преследовало его во снах.
— Лена? — выдохнул он, не веря своим глазам.
Женщина подняла взгляд, и на её лице отразилось узнавание, смешанное с удивлением и… страхом?
— Алексей? — прошептала она. — Ты… ты здесь живёшь?
Он кивнул, не в силах произнести ни слова. В голове вихрем проносились воспоминания: их первая встреча в институте, счастливые годы вместе, а потом — та роковая ссора, после которой Лена исчезла из его жизни, не оставив даже записки.
Вой сирены прервал поток воспоминаний. Скорая въехала во двор, рассекая толпу. Алексей Петрович быстро передал парамедикам информацию о состоянии мальчика.
— Я поеду с вами, — сказал он, забираясь в машину вслед за носилками.
Лена села рядом, крепко держа руку сына. Всю дорогу до больницы они молчали, лишь изредка обмениваясь взглядами, полными невысказанных вопросов.
В приёмном покое Алексей Петрович взял инициативу в свои руки:
— Я сам займусь мальчиком. Коллеги, подготовьте седьмую операционную.
Лена схватила его за руку:
— Алексей, прошу тебя… спаси его.
Он посмотрел ей в глаза и твёрдо произнёс:
— Я сделаю всё возможное. И даже больше.
…
Операция длилась три часа. Всё это время Лена сидела в коридоре, сжимая в руках потёртый медальон — единственную вещь, которая осталась у неё на память об Алексее. Она не могла поверить в то, что происходит. Шесть лет она старалась забыть этого человека, убеждала себя, что поступила правильно, уйдя от него. И вот теперь судьба снова столкнула их, да ещё при таких обстоятельствах.
Наконец, двери операционной открылись. Алексей Петрович вышел, устало снимая маску. Лена вскочила, не в силах произнести ни слова.
— Всё хорошо, — улыбнулся он. — Операция прошла успешно. Миша будет жить.
Лена разрыдалась, не в силах сдержать эмоции. Она бросилась к Алексею, крепко обнимая его:
— Спасибо… спасибо тебе…
Он неловко обнял её в ответ, чувствуя, как колотится сердце.
— Лена, нам нужно поговорить, — тихо сказал он. — Но сначала тебе лучше увидеть сына.
Она кивнула, вытирая слёзы, и последовала за ним в палату интенсивной терапии.
Миша лежал на белой кровати, опутанный проводами и трубками. Но его грудь ровно поднималась и опускалась, а на мониторах стабильно мерцали показатели жизненных функций.
Лена осторожно присела на край кровати, нежно поглаживая руку сына.
— Мой маленький… прости меня, — шептала она.
Алексей Петрович стоял в стороне, наблюдая эту сцену. Столько вопросов вертелось у него в голове, но он понимал, что сейчас не время.
— Лена, — мягко позвал он. — Тебе нужно отдохнуть. Я могу предложить тебе комнату для родственников пациентов. Миша будет под постоянным наблюдением.
Она с благодарностью посмотрела на него:
— Спасибо, Алёша. Ты всегда был… таким заботливым.
Эти слова, такие простые и искренние, словно мостик перекинулись через пропасть шести лет разлуки.
…
Следующие несколько дней прошли как в тумане. Миша шёл на поправку, с каждым днём становясь всё более активным. Алексей Петрович часто заходил в палату, проверяя состояние мальчика и… чтобы увидеть Лену.